Пресса о нас

Меры антикризисного жизнеобеспечения

Журнал «ЭКОС» №4 2008

Глобальный кризис лишил нас роскоши плевать в потолок и гля­деть сквозь пальцы на собственные недостатки и промахи. Од­нако считать ворон на свалках мы вынуждены. Хотя бы для то­го, чтобы предотвращать эпидемии. С точки зрения современ­ной промышленной экологии всякого рода масштабные помой­ки - это химеры вчерашнего дня, и избавление от них принесет госу­дарству, помимо многих положительных эффектов, и чисто финансо­вый выигрыш.

Профессор Федор Иванович ЛОБАНОВ считает, что есть такие вопро­сы, которые нужно решать в любое время, потому что человек не со­здан для того, чтобы жить в нечеловеческих условиях. Водообеспечение, продовольственная безопасность и среда, в которой физически можно обитать — если хотя бы один из компонентов нару­шен или отсутствует, нация ставит на себе эксперимент на живучесть с заведомо неблагоприятным прогнозом. Человеческие условия созда­ются с помощью разумных управленческих решений и — технологий. Это как раз то, что необходимо стране, чтобы выйти из кризиса. Мы обещали в прошлом номере обсудить с профессором Лобановым кри­зисные, антикризисные и просто рабочие моменты создания в нашей стране человеческих условий существования.

Виктор Руденко — Десять лет назад, когда вы налаживали в Перми производ­ство порошкообразных флокулянтов для нужд водоподготовки, многие вос­принимали Вашу инициативу как угодно, но только не как антикризисную. Работ­никам коммунального хозяйства было из чего выбирать: столько было предло­жений со всех концов света. Тогда вы всерьез опасались, что ваше производ­ство задушат демпингом, а потом зару­бежные конкуренты вздуют цены, и наш ЖКХ вынужден будет расплачиваться за недальновидность за счет наших граждан, заставляя их больше "платить за воду". Как сегодня обстоят дела на предприятии?

- Федор Лобанов: Время летит очень быстро. За 10 лет произошло много изме­нений. Не могу не вспомнить "родителей" завода, людей, продемонстрировавших тогда на деле способность заглянуть в бу­дущее. Я имею в виду представителей сто­личного правительства и "Мосводоканала", пермяков-оборонщиков с завода име­ни Кирова, руководителей немецкого хи­мического гиганта "Штокхаузен", рус­ских и немецких химиков, разработав­ших уникальный продукт, отечественных и зарубежных технологов, создававших и совершенствовавших производствен­ные мощности. Естественно, предприятие такого масштаба и такого уровня конку­рентоспособности с самого начала пози­ционировалось как участник междуна­родного разделения труда. Отсюда - пе­реименования, смена участников и парт­неров. Так теперь ведутся дела. Что оста­ется незыблемым? Мы прилагаем все усилия, чтобы обеспечить все необходи­мое для решения водных и экологичес­ких проблем нашей страны, повышая по­требительские качества продукции, кото­рую мы на этом заводе производим. За счет того, что мы получаемую прибыль направляли на развитие, мы пустили вто­рую линию. С точки зрения производст­ва никаких отрицательных моментов не существует. Нам удается справляться с проблемами кадрового голода, которые во весь рост встают отнюдь не только пе­ред химической, но и перед всеми высо­котехнологическими отраслями отечест­венной промышленности (о чем не худо бы задуматься правительству), и мы ди­намично идем вперед. Естественно, есть вопросы, связанные, например, с тем, что у нас один монопольный поставщик сырья - "Лукойл", который непрерывно повышает цены. Мы стараемся цены удержать, и нам приходится постоянно работать над снижением затрат. Это за­трудняет наше развитие, но проблемы с поставщиком фатально не стоят, по­скольку они решаемы внутри одного го­сударства, хотя никакой поддержки от него завод не получает. Как бы то ни бы­ло, мы являемся единственным на нашем российском рынке серьезным производ­ством порошкообразных полимеров. Есть еще очень небольшое локальное произ­водство полимеров в Саратове, но оно по объемам не сопоставимо с нашим. Завод АШЛЕНД Евразия Пермь - стратегиче­ское импортозамещающее предприятие, которое на сегодняшний день на 85% обеспечивает потребности коммунального хозяйства страны. А что за этими процен­тами? Питьевая вода всех городов, кото­рые имеют поверхностный забор воды. И именно мы держим приемлемые для на­ших граждан цены на воду.

 Виктор Руденко — Президент Медве­дев в октябре сказал министру Трутневу, что ничего нельзя списывать на кри­зис, и по-прежнему в числе двух глав­ных задач назвал очистку стоков. По его словам, эти работы должны продол­жаться, как бы ни "жался" бизнес.

Федор Лобанов - Вопросы очистки стоков и вопросы водоподготовки в стра­не, которая на 80 процентов потребляет воду из открытых источников, это про­блема сообщающихся сосудов, две сторо­ны одной медали. Чем больше мы загряз­няем реки, тем больше государственные предприятия - водоканалы, которые по­дают воду в наши города, вынуждены тратить на то, чтобы сделать ее пригодной к употреблению... То есть очистка стоков - это вопрос не только здравоохранения и охраны среды. Это вопрос предотвра­щения экономического ущерба. Вашему покорному слуге в 70-ом году довелось участвовать, как молодому ученому, в грандиозной работе по восстановлению такого природного объекта, как Рейн, когда эта река была еще клоакой Европы. Что делала тогда Германия? Вот есть Рейн с городами и промышленностью по берегам, есть его притоки. И на них — го­рода, заводы и т.д. И вот там, где эти притоки впадают в Рейн, строятся очист­ные сооружения. Сразу отсекается грязь от главного русла. Параллельно прито­кам строятся каналы, сборные, куда предприятия перенаправляют стоки. И затем эти каналы они переключают на очистные сооружения. А вода притоков, уже освобожденная от грязи, идет в Рейн. Таким образом, и притоки и сама река перестали дозагрязняться, получили воз­можность естественным образом, биоло­гически, сами себя очищать.

Виктор Руденко — Сегодня Волга в нижнем течении приблизительно в том же состоянии, что и Рейн 50 лет назад. Да и остальные крупные реки чувствуют себя не лучше. Что делать в условиях кризиса?

Федор Лобанов - Во первых, ни в ко­ем случае нельзя приостанавливать рабо­ту по внедрению современных систем водоподготовки для городов и очистки сто­ков на берегах самой Волги.

Нужно начинать обезвреживать и ее притоки, причем сделать это можно бо­лее экономно, чем в Германии, опираясь на внедрение новых технологий, одно­временно стимулируя бизнес, и очень оперативно. Вот, например, у Волги есть приток - Кама. Бассейновое водное уп­равление устанавливает параметры за­грязнения в устье и то, каких параметров следует добиться. Далее смотрят, какую роль в загрязнении играют Камский ЦБК, металлургический заводы и т.д.

Определяют главных загрязнителей, рас­сматривают, отвечает ли их технология мировому уровню. И видят, что не отве­чает. Поэтому строить сейчас стационар­ные очистные сооружения для предприя­тий, которые не имеют мирового уровня технологии, которые, кстати, предпола­гают "встроенные" системы очистки, это пустая трата времени и денег. У них не­конкурентоспособная продукция и они никогда не смогут оплатить затраты. По­этому каждому управляющему или собственнику говорится примерно так: "Сколько тебе надо времени на смену технологий? 2, 3, 4 года? Хорошо, пусть 4. Вопросов нет. Вот на эти 4 года ты ос­вобождаешься от экологических плате­жей. Представляй программу модерниза­ции, технического перевооружения и т.д. Но это не значит, что все эти 4 года ты будешь безнаказанно наносить ущерб ре­ке, воду которой ты сам же и пьешь. На это время мы тебе ставим локальную си­стему, геоконтейнеры, через которые ты и гоняй свою грязь. Мы сами тебе эти ге­оконтейнеры поставим, чтобы ты не на­прягался". Как строятся подобные соору­жения? Армированная геомембрана из специального материала, который назы­вается геотекстиль, укладывается на по­верхность. Таким образом мы защищаем почву от проникновения загрязняющих веществ. На эту геомембрану мы и укла­дываем контейнеры - "мешки". Затем от­ходы, смешанные с водой, взвесь, зака­чиваем в эти геоконтейнеры. Вся грязь не растекается, распростра­няя тошнотворный запах, болотом, что­бы на него птицы садились, а потом раз­носили болезнетворные бактерии, вы­зывая эпидемии. Она поступает в мешки, "упаковывается". Результат дальнейшего технологического процесса: дегидрофицированный, с подавлением запаха, свя­зыванием тяжелых металлов, стабилизи­рованный, сфлокулированный осадок. Что можно дальше делать? Раскрывай геоконтейнер, забирай осадок для даль­нейшей переработки и мешок дальше ис­пользуй. Или - депонируй.

Представляете, во сколько раз вы уменьшаете размеры вымороченных тер­риторий. В Санкт-Петербурге мы уже провели натурную работу. Когда мы ее завершим, мы площадь в 82 гектара от­крытых иловых карт превратим в 4,5 гектара, которую занимаем "мешками". А 77,5 гектара возвращаем городу. Еще раз о преимуществах использования этой технологии: капитального строительства нет, источник электроэнергии - мобиль­ный, непрерывный технологический про­цесс, решение задач при отсутствии тех­нологической воды. За 1,5-2 года очища­ем площадь, которую занимают вот эти 82 гектара грязи, которые накапливалась здесь 30 лет! И эту технологию можно использовать и для очистки коммуналь­ных стоков, и в целлюлознобумажной промышленности, а если подумать - то и в других отраслях народного хозяйства.

Виктор Руденко — Почему такая си­стема не распространяется по всей стра­не?

Федор Лобанов - Почему бы ее и действительно не распространить? Она экономична. Все производственные про­цессы здесь легко просчитать. Здесь про­зрачная технология. Стоимость геомемб­раны известна, стоимость и объем "меш­ка" известны, их количество — тоже. Все на виду - приходи и проверяй.

Виктор Руденко — Может быть, именно в "открытости" и есть тормоз?

Федор Лобанов - Но ведь в Санкт- Петербурге, исходя из пользы дела, ее решили применить. Мы предлагаем опе­ративное решение без болтологии. Дру­гое дело, что в этом оперативном реше­нии заложена технологическая основа и для фундаментального решения пробле­мы. Мы же все собираемся не только вы­жить во время кризиса, это время можно использовать для обновления экономики.

Виктор Руденко — Но мы же знаем, сколько лет пришлось Германии, без ог­лядки на экологию, аккумулировать деньги на "зеленый прорыв". Тем бо­лее — сейчас кризис.

Федор Лобанов - У государства и бизнеса на решение экологических про­блем денег всегда не хватало (некоторое оживление произошло лишь в середине нынешнего десятилетия). А на самом де­ле у нас их было столько! Но они расхо­довались не рационально.

Безусловно, кому-то может показать­ся, что создавать новые системы водоподготовки по типу петербургских, на­пример, в крупных поволжских городах - сейчас непозволительная роскошь. Но это не роскошь, а единственный выход из создавшейся ситуации, когда пробле­ма питьевой воды стала проблемой фи­зического выживания нации. Кроме то­го, "Водоканал Санкт-Петербурга" ис­пользовал средства максимально эффек­тивно, а значит - и экономия будет на­лицо. Можно привести немало приме­ров, когда в других городах строились далеко не лучшие аналоги примененных в городе на Неве систем. Производи­тельность в разы ниже, а обходилось все это в разы дороже.

В трудные времена людей нужно бес­перебойно обеспечивать хотя бы элемен­тарным - а что может быть важнее, чем чистая питьевая вода?

Вот что мы успели внедрить, пока не­которые занимаются словоблудием на экологические темы. Полностью автома­тические системы дозирования полиме­ров на всех водопроводных станциях Санкт-Петербурга. Полностью автомати­зированные системы углевания на всех водозаборах. Город пьет невскую воду. Так вот, если на Неве, а это судоходная река с развитой промышленностью по бе­регам, произойдет какая-нибудь аварий­ная ситуация, например разлив нефте­продуктов, сразу включатся эти установ­ки, которые будут дозировать порошко­образный уголь в количествах, достаточ­ных для того, чтобы не допустить допол­нительной нагрузки на всю систему, ко­торая не рассчитана на переработку неф­тяного пятна в стандартную воду.

Пока транспорт перевозит хлор и кон­центрированный гипохлорит, который опасней хлора, - любая авария на желез­ной дороге или на автотрассе чревата экологической катастрофой, и поэтому приходится огромные деньги вклады­вать, чтобы обеспечивать безопасность перевозок. Это - мировая проблема. Мы за счет электролиза получаем разбавлен­ный гипохлорит, который дезинфициру­ет воду, из поваренной соли на месте применения. В Питере построено два та­ких завода. Таким образом, полностью исключается риск техногенных катаст­роф, так как исходным сырьем является поваренная соль. Все. Один пятимилли­онный город, ведущий город страны, уже хлора, как средства дезинфекции, не применяет. Вся эта колоссальная работа была проведена за 5 лет. Таково отноше­ние губернатора Матвиенко, отношение генерального директора ГУП "Водоканал Санкт-Петербурга" Карамзинова и его коллектива к своему городу.

Виктор Руденко — Кстати, о катаст­рофах. Статистика, которую ежегодно предоставляет МЧС по пожарной опас­ности и пожаротушению, стабильно по­казывает улучшение ситуации по всем показателям, кроме одного — ущерб от пожаров растет. Мало того, не понятно, как рассчитывается такой ущерб. Когда весной прошлого года произошел пожар в Останкино, мы решили посчитать, во что в целом обошлось восстановление дома. Пожарные действительно герои­чески сделали свое дело, спасибо им. Но вот когда они уехали, обнаружи­лось, что даже на первом этаже (пожар произошел на десятом) — "всплыли" паркетные полы. И только из-за того, что пришлось отселять людей из квар­тир, которые "пролило", ремонтировать не три пострадавшие от огня квартиры, а тридцать, и город, и страховые компа­нии, и люди понесли убыток в полмил­лиона долларов.

Федор Лобанов - Нужно сказать жильцам: "Господа, вы могли бы всех этих проблем не иметь, если бы при ту­шении пожара к воде добавлялась опре­деленная, прошедшая сертификацию, хорошо известная полимерная добавка". Вот, например, в Германии пожарный расчет прибывает на место происшест­вия, оснащенный емкостью со специаль­ным концентратом, который можно при необходимости сразу пустить в дело, и который не только поможет лучше и быстрей погасить огонь, но и обойтись без "побочных эффектов" борьбы с бед­ствием.

Мы уже с 2002 года занимаемся этой проблемой. Выбирали лучшие из сущест­вующих технологий пожаротушения, ко­торые есть в мире, в том числе - и в на­шей оборонке; изучили, какие полимерные присадки к воде используются. Про­водили натурные испытания.

Когда мы остановили свой выбор на препарате Фаерсорб, мы исходили имен­но из того, что действие этого экологиче­ские безопасного, продукта позволяет улучшить пожаротушащие свойства во­ды, и добиться не только того, чтобы бы­стрее и безопаснее тушить огонь, но и ку­пировать возможные последствия, минимизировать экономический ущерб. Он повышает вязкость воды, и она как бы прилипает к горящей поверхности, сразу прекращая и доступ кислорода к ней, и выделение ядовитого дыма и гари. Поли­мерная добавка предотвращает и проте­кание воды, что исключает ситуации, когда, как вы говорите, тушим на 10 эта­же, а все заливается водой аж до 1 эта­жа, и потом приходится восстанавливать весь подъезд.

Вот сейчас строят высотные здания. И это - дополнительная головная боль: це­на пожара в небоскребе слишком высока! Первоочередной задачей становится сни­жение температуры в очаге возгорания. Пожарный не может войти в закрытое помещение, где горят современные отде­лочные материалы, - температура такая, что кровь закипит! Вода тут не поможет, она закипит и мгновенно испарится. При­менение полимерных добавок позволяет не сбить огонь, а "задушить" его. Вода не кипит, а медленно испаряется... Темпера­тура резко падает, что позволяет купиро­вать очаг и снасти здание. Уникальное средство, которое в состоянии помочь ре­шить эту сложнейшую проблему, есть. Впрочем, есть проблемы и с его внедре­нием, что с точки зрения любого здраво­мыслящего представляется абсурдом.

Мы проанализировали ситуацию, ко­торая складывается вокруг тушения лес­ных пожаров. Тут много красивых реше­ний, порой используются и полимерные добавки. Однако среди них есть и недо­статочно эффективные. Некоторые со­держат такие компоненты, которые усу­губляют ущерб, так как уничтожают все живое вокруг очага возгорания. И мы да­же такие продукты ухитряемся закупать. Почему бы не прекратить такую самоде­ятельность? Ведь есть же экологически безопасный продукт? Аргумент: он, яко­бы, до конца не исследован, хотя его применяет уже весь мир. Когда мы пред­ставляли Фаерсорб, к нам приехала группа экспертов. Они говорят: "Да тут 10 диссертаций". А мы говорим, что речь вдет не о диссертациях, а о реализации! Нам говорят - давайте все-таки исследу­ем. Мы исследовали. Получили все необ­ходимые документы. Но воз и ныне там.

Мы давно могли бы бороться с техно­генными авариями эффективнее, но мы двигаемся медленно, потому что на сего­дняшний день у нас не налажен меха­низм объективной оценки государствен­ной эффективности рынка такого рода услуг. А он должен быть. Ведь эффек­тивность - это и есть экономичность. При одной и той же цене что тебя может заставить закупать плохое вместо хоро­шего? Вот вопрос.

Виктор Руденко - В новых законах, которые выпускает сейчас Дума, в каче­стве основного критерия, точки отсчета взимания всяческих платежей, употреб­ляется термин "лучшие из существую­щих экологических технологий". Фаер­сорб подпадает под это определение?

Федор Лобанов - В данном случае - это вопрос второго порядка, потому что мы говорим о продукте, который позво­ляет обеспечить то, что не могут обеспе­чить другие.

Вы видели, как горящую машину на­крывают пеной? А представьте, что в этой машине человек? Вот если мы при­меним Фаерсорб, то вода не только забе­рет пламя, но и снизит температуру так, что человек в этой горящей машине смо­жет уцелеть.

Или, например, когда свалка горит, то происходит так называемый каминный эффект. Тушить сверху - бессмысленное дело, потому что "камин" то в глубине, и где он, никто не знает. Поэтому-то сколь­ко воду самолетами не завози, будет го­реть, пока сама не догорит. И в букваль­ном смысле отравит жизнь всем вокруг. Надо проникнуть внутрь, найти "камин". Как это сделать? Технология такая: в те­ло свалки вводятся металлические тру­бы, но ставить их надо не просто так, а одновременно закачивая воду с Фаерсорбом, иначе они оплавятся. А вот благода­ря Фаерсорбу металл даже не нагревает­ся. И воду, связанную Фаерсорбом, можно запускать глубоко в тело свалки, и она, пройдя по пустотам, сама найдет "камин" и закроет очаг пламени.

Виктор Руденко — Сейчас поток ин­вестиций иссяк. Насколько это касается технологических инвестиций, которые вы привлекаете?

Федор Лобанов - Я бы сказал так: поток спекулятивных инвестиций истека­ет. Именно спекулятивных. Бумажных. Короткие деньги, когда люди инвестиру­ют для того, чтобы просто забрать при­быль. Воздушные инвестиции. Банки брали дешевые кредиты на западе, из этих кредитов давали дорогие кредиты отечественному производителю. А сами разницу капитализировали в форме зар­плат и бонусов. Таким образом, банков­ское сообщество и затащило страну в кризис.

Сегодня вызывает опасение то, что проблемы перекормленного банковского сектора сейчас пытаются переложить на отечественного производителя, который теперь не может взять кредит. Он и рань­ше брал кредиты под невероятные про­центы. А сейчас требуют еще больших. Как в таких условиях страна будет выхо­дить из кризиса?

Зачем нам нужны эти системы пере­кладывания денег? Почему предприятие должно брать кредит под грабительский процент у частного банка, если предпри­ятие это решает не частные, но государ­ственные задачи - задачи жизнеобеспече­ния людей? Логики нет.

Безопасность воды, жилой среды, продовольствия - это то, что не должно являться предметом частного регулирова­ния. Это то, что государство должно кон­тролировать и регулировать. Естествен­но, частная инициатива должна работать, но по правилам, установленным государ­ством. Например, что мешает органам госвласти сказать: при тушении пожаров в многоэтажных домах должны приме­няться средства, которые не приводят к порче квартир, находящихся под очагом возгорания. Или - тушить лесные пожа­ры не только так, чтобы быстрее остано­вить огонь, но чтобы микрофлора, мик­роорганизмы, которые обеспечивают жизнь всей экосистемы, не уничтожа­лись. Если государство это скажет, тогда вся остальная белиберда будет вырезана как таковая.

Виктор Руденко — Но ведь высшая политическая власть сейчас делает заяв­ления, в которых именно такой подход и прослеживается.

Федор Лобанов - Насколько же мы усложнили себе жизнь, если вопрос мо­жет быть эффективно решен только в ре­зультате прямого (лучше письменного) указания президента или премьера!

Если оценить те задачи, которые ста­вились предыдущим президентом или се­годняшним президентом, в них - все пра­вильно. Но далее сплошь и рядом проис­ходят так называемые акустические вол­ны в масло. Очень опасно то, что на се­годняшний день нет органа по контролю над выполнением решений, которые при­нимаются первыми лицами страны, с со­ответствующим анализом ответственнос­ти тех, кому по работе положено поруче­ния эти выполнять. Если вся структура власти не заработает как отлаженный ме­ханизм в государственных интересах, мы из кризиса не выйдем.

Виктор Руденко — Но ведь что-то ре­ально делается — и удается? Или пока мы не решим проблему коррупции, ни­чего не получится?

Федор Лобанов - Мы относимся к людям, которые внедряют. И опираемся на тех государственных деятелей, кото­рые не только свою область деятельности знают, государственные проблемы пони­мают, но и пытаются решить их в преде­лах своей компетенции наилучшим обра­зом. Проблема коррупции - это не про них.

Виктор Руденко — Можете назвать конкретные имена?

Федор Лобанов - Уже называл. Просто к слову пришлось, поскольку эти имена связаны с реализацией, пожа­луй, самого крупного экологического проекта, в котором мне приходилось принимать участие, и который был осу­ществлен в текущее десятилетие и в сжатые сроки. Но если бы подобных людей не было бы и в обеих столицах, и в городах Поволжья, - да в любой российской губернии, страна уже пере­стала бы существовать.

Просмотреть статью в PDF

Печать Печать